Слово «ласковая мать» звучит естественно, а «ласковый отец» — как-то странно и неловко. На мой взгляд, мужчины прошлого поколения в Китае редко соответствовали этому слову. Они в большинстве своём были слишком суровы и недостаточно ласковы. Мой отец Лао Шэ не был ни типичным ласковым отцом, ни тем суровым, который внушает детям страх. Он был сложным отцом.

Не знаю, с какого возраста у человека появляется первая память. Что касается меня, то моё первое воспоминание относится к тому времени, когда мне было чуть больше года. Это было в Циндао. К нам в дом пришёл старый даос, ничего не просил, только спросил, есть ли у нас дети. Тогда отец вынес меня на руках. Увидев меня, даос сказал: «Четырнадцатого числа повяжи красную нить вокруг левого запястья толстого малыша — и это отведёт беду и защитит от несчастий». Я так испугался вида даоса, что громко разревелся — и это стало моим первым неизгладимым воспоминанием. К моему большому сожалению, в этом первом воспоминании не было образа отца — я запомнил лишь страшного даоса и тяжёлые железные ворота.

В моих детских воспоминаниях отец впервые по-настоящему появился, когда мне было два года, в доме на Чанбайлу в университете Цилу в Цзинане. Однако, как ни странно, в этом воспоминании отец... справлял нужду. Мать привела меня в туалет, но я не мог пописать. Отец зашёл и показал пример. Мать сказала: «Сяо И, пописай, и папа писает, вы оба одинаковые!» Так я впервые увидел отца и понял, что мы с ним одинаковые.